Оригинал взят у borisakunin в ВНИМАНИЕ: смертельный аттракцион «КОНТРОЛЬНАЯ ПРОГУЛКА»!

Нет, я не плакала, когда подгулявшая дочь ударила одну из них по голове, ни когда муж другой погиб на фронте через 12 лет счастливого брака, и на куцые их шубейки могла взглянуть без слез,. Пробило в самом финале, в эпилоге, когда они сорвали с себя старое тряпье и выбежали кланяться в ярких летних платьях.

Иллюзия была разрушена, но именно тогда я поняла, что каждая изображенная ими старуха реально жила на свете, да что там, молода была, и даже девочкой. И такие же были у нее легкие, быстрые ноги.

Спектакль "Бабушки" идет в "Практике" с апреля, но вчера его впервые показали на только что открывшейся новой сцене - в "Политеатре". Театр в лектории Политехнического музея выглядит школой жизни, там есть ведь и стойки вдоль рядов, на которых удобно конспектировать спектакли.

Документальные постановки - а "Бабушки" поставлены по ни много ни мало научным наработкам, добытым в сибирской деревне, - имеют эту дополнительную власть над зрителем: лекции, тренинга, в общем, какого-то познавательно-пробуждащего процесса.

Это отлично понимала и автор сценария Светлана Землякова, потому и разбавила женское общество действующих лиц - фигурой собирателя, молодого недотепы из города, который в ответ на потрясающие зал исповеди старух только и может сказать: "Ну, не расстраивайтесь".

Монологи этого медиатора между прошлым и современностью - почти провальные. И не понятно, упрекнуть ли в этом Землякову или поблагодарить за честность. После рассказа о том, как бабы рубили три проруби едва ли не руками, чтобы наесться рыбы, откровения юноши в духе: "Однажды девочка во дворе научила меня делать паутинки из осенних листьев..." - звучат уж так инфантильно, что даже не улавливается контраст.

Контраста, контрапункта, конфликта - нет, и такое впечатление, что нашему времени нечем откликнуться на опыт бабушек, разве только видеопроекцией коровы на стену Политеатра.

Видеоэффекты - падающие звезды, тени тракторов на занавесе - даже мешают, потому что зрителю на спектакле хочется припасть к истокам, к той самой воде в проруби, они слушают переодетых бабушек, как живых, реконструкция полная - и тут им напоминают, что все это театр. Что от бабушек из деревни Лёшкино остались только слова.

Собирателей слов в нашем времени слишком много, да. Все готовы стать собирателями, медиаторами, информагентами. Мало тех, кто живет, не надеясь быть записанным в коллекцию дня.

Рассказчик клялся со сцены, что научит сына драться и молиться.
А мне кажется, шансов у сына нет.

Бабушки на десятилетия вперед пережили последних мужиков. Да и теми - биты от бессилия. Современная женщина чует содрогание небес и земли, если доведется к тридцати пяти ребенка родить. Мужчине не дано и этого.

Страшную жизнь бабушек слушаешь, как сказку. А сказка привлекает потому, что в ней все - реально. Реально были дети, теленок в санках, сваты. Бабушки интересней принцесс.

Недавний выбор "Бурановский бабушек" посланицами на Евровидение, неожиданный успех повести "Время женщин" Чижовой, который писательница ни до, ни после не смогла повторить, аплодисменты стоя, которыми вчерашняя публика в Политеатре провожала молодых актрис, скинувших валенки, - вопль младенца, не желающего окончательно осиротеть.

Бабушка - последняя настоящая женщина с тех пор, как вымерли принцессы.
Глиняная мать, изнутри обмазанная кровью.

Мы собираем ее по черепкам.

Когда моя подруга купила сумку из коровы и дала в доказательство пощупать специфический ворс, я вспомнила, что никогда не трогала корову.

Что потрясающего я расскажу внукам, знающим, что Бог - это электрический импульс?

Я заслушалась, пока это писалось:
http://hod-s.livejournal.com/110986.html

Андрей Тарковский, оказывается, сейчас вызывает два недоумения: о личном мифотворчестве и общих символах.

Придумал ли он сам своих хулителей и есть ли сегодня столь же объединяющее произведение искусства, как его "Андрей Рублев", - вокруг этих двух вопросов в Клубе "Журнального зала" разгорелась горячая дискуссия.

"Неожидано разговор вышел на интересную тему!" - воскликнул где-то к середине разговора сотрудник "РЖ" критик Сергей Костырко и пересел поближе.

Тарковсковед Паола Волкова уехала на похороны Тонино Гуэрры, еще один взрослый кинокритик не успел, - но это, против ожидания, не сорвало вечер, подготовленный "Октябрем". Выступали три молодых человека, зато они звучали как три публичных лектора. Углубленный Юрий Угольников проводил параллели от Тарковского к Бродскому и обратно, пламенный Федор Ермошин говорил о новом видении режиссера у своих 16-летних друзей и советовал книгу "Киногерменевтика Тарковского", а публицист, критик и лауреат "Знамени" Ольга Бугославская сравнивала по аутентичности "Троицу" в "Андрее Рублеве" и в Третьяковке (не в пользу последней).

Было решено, что Сокуров не Тарковский, потому что снимает о власти, а Звягинцев не Тарковский потому, что он Звягинцев. Режиссеру "Елены" особенно досталось после окончания официальной части вечера, когда выступавшие и слушатели собрались за широким столом с бубликами и вином.

Зато, говорили, Гай Германика сняла 23 минуты одним планом, и это показали на Первом. Чем не наследие мастера?

Жаркую дикуссию о "жесткости, непримиримости и мифоторвчестве" Тарковского (по выражению Ермошина) записало ЛитРадио и сфотографировал Сергей Костырко. Надеюсь, вывесят.

Ну а мне запомнилась краткая полемика Федора Ермошина с Ириной Барметовой, которая пыталась отстоять мученический ореол мастера у скептически настроенного нового поколения:

ФЕ: Да, не выпускали... сына. Ну, и с женой... понятно.
ИБ: Нет, это не понятно. Это надо пережить.

Взято тут: http://magazines.russ.ru/about/opros.html

ЧИТАТЕЛЯМ ЖЗ - ПРИГЛАШЕНИЕ К УЧАСТИЮ В АКЦИИ "ПИШЕМ АВТОПОРТРЕТ"

Дорогие наши читатели!

Приглашаем вас стать участниками акции “Журнального зала” - "Пишем автопортрет" и ответить на несколько вопросов, которые все более занимают организаторов нашего проекта. Данные вопросы не составляли специалисты-социологи. Они продиктованы лишь неодолимым желанием познакомиться с нашей сегодняшней аудиторией, собрать мозаику мнений в более или менее единую картину.

Если ответов окажется достаточно, то мы намерены познакомить с ними наших авторов - известных прозаиков, поэтов, критиков. И, возможно, им удастся угадать кто вы, наш читатель. Чем пространнее будут ваши ответы, тем полнее будет портрет читателя. Журнал "Октябрь" вызвался пригласить писателей и опубликовать их попытки увидеть вас. И потому будем особо благодарны, если у вас хватит сил и интереса для чуть более развернутого ответа на седьмой вопрос, – то есть, стать соавторами “коллективного портрета” читателя ЖЗ.

Это - чистой воды эксперимент, не пожалейте 15 минут своего времени, чтобы поучаствовать в нем.

Итак:

1. Ваш возраст, образование, в каком городе (стране) живете?

2. Как часто вы заходите на наш ресурс ?

3. Появления свежих номеров каких журналов вы ожидаете с наибольшим интересом?

4. С каких разделов (жанров) вы начинаете чтение журнала – проза, поэзия, эссеистика, критика или читаете номер подряд?

5. Помогает ли вам в ориентации на ресурсе “Журнального зала” журнальные анонсы?

6. Если бы Вы были редактором журнала, какие инновации ввели бы Вы?

7. Кто Вы? Ваши увлечения, что наиболее интересует (не интересует) в нашем социуме? (ответ возможен в виде короткого эссе - 2 500 знаков с пробелами)

Мы с интересом ждем ваших ответов по адресу sk@russ.ru

Внимание! В теме сообщения желательна пометка ОПРОС

Литераторов Сергея Чередниченко и Данила Файзова повязали в автобусы, а я осталась невостребованной.

И еще меня на видеоролик не сняли.

Зато дали в очереденой раз попеть, померзнуть и полюбоваться на интеллигентных людей.

Добавил ли митинг у телецентра Останкино рейтинга скандально прославившейся и очень ловкой видео-агитке "Анатомия протеста", создатели которой обвиняют оппозицию главным образом в пожирании халявных снэков на акциях протеста? - может быть. Недаром сегодня вечером этот плод пропаганды показали повторно.

Но то, что каждый новый митинг консолидирует - и просто знакомит между собой - представителей гражданской, не политической, оппозиции, - очевидно. Как и то, что на несанкционированых митингах знакомство происходит быстрей и горячей.

Когда у меня сегодня отобрали Сергея Чередниченко - выхватили из-под локтя, очень точно выбрав из цепочки женщин единственного представителя сильного пола, - я было растерялась, но почти тут же оказалась в компании другого чужого мужа - мальчика Саши, у которого омоновцы увели ни много ни мало жену Любу.

Люба стояла под плакатом, а таких забирали быстро.

То есть сначала их всех фотографировали - мальчика с буквами "нтв" из зеленого шарика-конструктора, человека в шляпе цветов телеканала ("эй, повернись! чего у него там написано?" - волновались не подоспевшие люди с камерами), девушку в маске и прочих товарищей с палками и надписями, - а потом, да, уводили.

Оставшиеся скандировали "позор!", а пару раз - "спасибо", когда омон кого-то выпускал. Говорят, после сканадал с журналисткой, получившей дубинкой по голове на Пушкинской площади, немедленно выпускают всех, у кого журналистское удостоверение.

Саша так и вышел, и принялся звонить в "овд-инфо", куда надо сообщать имена задержанных. А потом мы оба нашли Стаса из Новосибирска. И Стас снял Сашу на видео. А потом еще женщину в зеленых серьгах. Это не какая-нибудь пропаганда - случайно встреченные, настоящие участники митинга отвечали на видеокамеру, куда ходили и за чем придут еще.

Пока я слушала историю Сашиных приключений и задержаний, народ вспомнил старую советскую мудрость - "кто ж его посадит? он же памятник!" - и понес плакаты и другие символы протеста - к ближайшему деревцу.

Дерево желаний вышло хлебным и цветущим. Белые ленты и красные гвоздики, хрустящие крекеры и купюры достоинством в 10 и 100 рублей, два йогурта марки "чудо", а также плакаты типа "нтвлжет" и "печенье купила сама. чек прилагаю" - с этим живым памятником протеста начали уже фотографироваться ("о, ништяк! теперь ты меня...").

Раздавались лозунги "Слава путинским космонавтам!", "Омон в каждый дом" и двоякопроизносимый лозунг "Трусы!"

Сумасшедшая бабулька фланировала вдоль цепочки надвинувшихся (но дальше не двигавшихся) на людей военных, сыпала проклятьями и пыталась их насильно накормить печенькой. Многим омоновцев было жалко.

Людям с камерами было плевать - они шныряли сквозь оцепление, видимо, их увлеченные поиски лучшего кадра служили им пропуском и оберегом.

Создавалось вообще ощущение, что на митинг большинство пришло "посмотреть" - но это потому, что у каждого третьего был или диктофон, или айпад, или мыльница. Шла непрерывная фиксация происходящего.

Довольная девчонка вернулась на периферию толпы из самой гущи: "там телевизоры! там целый алтарь!" - "покажи, покажи!" - сгрудились ее подружки и тетки постарше, в их числе и я: в режиме просмотра мы увидели три телевизора, обложенные венками.

Когда я сама дошла до "алтаря", к нему уже спустился дядька в майке с логотипом "нтв", как оказалось, тоже "посмотреть": "Зачем я тут? - затем же, что и вы, - огрызнулся он. - Людей хочу посмотреть. И между прочим, если хотите знать, ТАМ (он показал на глухие окна телецентра) вас не слышно!"

Гудели машины - привет митингу!
В поездах монорельса люди мобильниками снимали - йоу-йоу митингу!
Митинг в ответ махал и улюлюкал.

Девушка размахивала книжечкой Конституции, как плакатом, женщина спрашивала мужа, когда пойдем кидать яблоки,

Омон просил освободить проезжую часть (ее заняли в первые же минуты, вернее, попытались занять, тогда же арестовали и Удальцова) - и почему-то долго не трогал машину с резиновой куклой на крыше, подписанной политически значимыми словами.

Кто-то в толпе предложил надписать "нтв" на розовой свинье неподалеку - "как раз они в свинью там смотрят" - китчевую скульптуру хорошо видно с поезда.

Саша сказал, что "нтв" - просто повод. На самом деле цель каждого митинга - отстоять свободу собраний.

И действительно, лозунг "МЫ ЗДЕСЬ ГУЛЯЕМ" оказался самым точным и воодушевляющим на этом несанкционированном собрании.

"Самое показательное, что сюда пришли обычные люди!" - возбужденно делился переживаниями какой-то дед. "Да как обычно", - хладнокровно пожал плечами Саша.

И слева в самом деле мы услышали обычный такой диалог:
- А вы сами чем занимаетесь? (мужской голос)
- Я? С ребенком сижу... (женский)
- Нет, а по профессии вы кто?
- Художник-график!
Из дальнейшего разговора становится ясно, что оба случайных собеседника в детстве мечтали стать ветеринарами.

"Это что за лозунг - "мы победили"?? Это он меня победил?? Да меня не надо побеждуть! Он замучается меня побеждать!! А это моя жена, подруга, она была десятого декабря..." - Стас с видеокамерой поймал нового героя.

Здравомыслящего вида женщина вдруг ринулась в оккультизм: "Вы пнимаете, что мы можем его энергетикой задавить? Мы пошлем ему наше презрение, и он заболеет!" - открыла она дискуссию о том, человек ли Путин и действуют ли на него обычные сглазы обычных людей. Я поспешила отойти к группе молодых людей, где сообщали, что уже сегодня у здания белорусского посольства запретили слагать цветы в память казненных по обвинению в организации теракта.

Цепь омона сжималась, допуская в эпицентр, но не выпуская. Из-за оцепления слышалась песня бременских музыкантов, которую подхватили все кругом. "...Не заменят никогда свобоооооды" - скоро сменилось на "славься отечество наше свободное!.."

Чередниченко прислал смску, что их благополучно доставили в Бибирево, что там весело и что по дороге автобус пел Шевчука и "Катюшу".

Тут, под монорельсом, "Катюша" тоже успела прозвучать.

"Или менять тут всё, или уезжать!" - этими словами случайного знакомого Саши хотелось бы вечер закончить.

Но на самом деле точку поставили две великанских спины омоновцев, смотревших на телецентр из застекленного вестибюля одноименной станции.

Художественный руководитель театра "Практика" Эдуард Бояков дал такое интервью "Афише", что сначала закачаешься, а потом двинешь всем кораблем - куда-то в будущее, которое, по словам худрука, у него в руке, как синица.

Они там, в своем будущем, открыли новый театр - "Политеатр".

"Поли" - потому что "политика" самое актуальное слово сезона, и потому что театр будет в здании Политехнического музея.

Композитором в театре - моя главная любовь после Шпенглера, Льюиса и под. - Владимир Мартынов.

Уже сыгран дважды премьерный спектакль театра - "Волны", по текстам Сорокина.

Готовится - 6 апреля - новый запуск проекта "Человек.doc" - про IT-шников. Первый герой проекта - Артемий Лебедев, спектакль с ним готовил, как говорят, опытный вербатимщик, автор многочисленных интервью с красавицами (в соавторстве с Алексеем Зензиновым) - Владимир Забалуев.

В интервью Бояков ставит в пример "самый большой театр Парижа", пригласивший художника, автора скандальных перформансов Олега Кулика - ставить оперу.

И говорит, что "слово снова становится актуальным", а "поэзия должна стать театральным жанром".

Еще сказал, что они самоокупаемый театр, потому что у них "цель и миссия".

И что у него театр для "трендсеттеров".

А не для "упырей", которые в других театрах сидят и сами друг друга "съедят".

И театральных критиков, которые "обслуживают привычный и понятный театр", к ним отправил, к "упырям".

Под двумя плакатами Боякова я бы вышла на улицы:

- "Сперва доверив "Практике" ребенка, они теперь доверяют "Практике" своих родителей."

- "Самый крутой авангард сегодня возникает на территории массового, товарного искусства.
Авангард - это "Аватар"."

Полный текст интервью здесь: http://www.afisha.ru/article/polytheater/












В интер

Оригинал взят у zenzinich в круглый стол журнала "Октябрь"

В рамках XV Национальной выставки-ярмарки “Книги России” 16 марта в 15-00 в Конференц-зале №2 (ВВЦ, павильон №57)

Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям и журнал “Октябрь” проводят круглый стол

“Тысяча и один автор “Былого и дум”.

Герцен и проблемы современной
документальной и исторической прозы”.

Название знаменитого художественно-публицистического труда А.И. Герцена долгое время было точной формулой исторической прозы. Однако сегодняшние попытки отобразить время разрывают связь между “былым” и “думами”. Литература избегает художественных обобщений, предпочитая остроту и субъективность документального свидетельства. И сближается с журналистикой, которая, в свою очередь, отказывается от аналитических статей в пользу комментариев непосредственных участников событий.

200-летний юбилей Александра Ивановича Герцена журнал “Октябрь” отмечает публикацией статей и эссе о современных методах осмысления эпохи.

Историческая мысль современности фрагментарна, пронизана путаной сетью междисциплинарных ассоциаций, постоянно обновляется. В этом контексте «Былое и думы» дорожают в цене, как антикварная находка: ведь сегодня, кажется, окончательно утеряны коды, позволявшие писателю подсоединяться к смысловому полю большой истории. Вопрос не в том, прошло ли время мощных интеллектуальных эпопей, исторических полотен, большой истории, больших идей, – это признано и даже набило оскомину. Вопрос в том, как работает историческая мысль в изменившихся культурных и технических условиях?

Сегодня охватить эпоху одним взглядом – не требуется, потому что гораздо скорее, проще – а может быть, и точнее? – составить ее портрет-паззл из бесчисленных микрообозрений.

Оценить перспективы документальности, анонимности, оперативности и фрагментарности в литературе и журналистике мы попросили постоянных авторов журнала.

В круглом столе участвуют:

главный редактор журнала “Октябрь” Ирина Барметова,

писатель, сценарист Андрей Дмитриев,

писатель, журналист, автор биографии Бориса Ельцина в серии “ЖЗЛ” Борис Минаев,

драматурги, соавторы ряда документальных пьес в жанре “вербатим” Владимир Забалуев и Алексей Зензинов,

литературный критик Валерия Пустовая,

критик, переводчик Лидия Хесед,

корреспондент журнала “Октябрь” Александра Гузева.

Приглашаем всех желающих принять участие в нашей дискуссии.

Журнальную версию читайте в “Октябре” №5.

Шары связками стали носить еще с вечера. После шести мимо "Му-Му" на Мясницкой прошла группа под голубым облаком, и нас потянуло вслед, на Лубянку.

В наушниках у меня как раз играл Брэдбери: налакавшись вина из одуванчиков, три девицы из затерянного в природе городка, штат Иллинойс, отважно шли в кино, игнорируя слух о возвращении таинственного Душегуба.

И у них, и у нас темнело.

Ажиотаж зашкаливал - но, кажется, только в нашей компании из трех. Перехватив однообразно оформленные плакаты, будто лопаты, люди с уверенной обреченностью дворников, заступающих на смену, собирались к площади революции.

Им навстречу выходила смена в форме - солдаты выросли, как лес строевой, их ряды подперли серые фургоны.

Да, столько охраны и туалетов не было на проспекте Сахарова.

Ближе к неловко присевшему Достоевскому публика набирала ритм и вес. Появились флаги студенческого центра, пивного завода и синие шарики с легко узнаваемым портретом. Я хотела добыть один. "Что ты будешь с ним делать?" - "Поеду домой. С таким шариком меня точно никто не тронет".

Над закрытой уже Библиотекой имени Ленина провидчески сверкали буквы рекламы: "Mobile Notebook".

Страна устремлялась в будущее колоннами. В толпе смеялись над оранжевыми шнурками. Мы могли принять это на свой счет, если бы не были так взволнованы попаданием в большую историю.

Отдельная историческая тенденция бросилась нас обнимать. На груди у дружелюбных девчушек висел знак женского туалета. На уточняющие вопросы - смущались и хихикали. Наконец объяснили, что это флешмоб, а знак на груди - не акция в поддержку украинских Femen, а "пропуск на концерт".

Флешмоб поддержали настоящие дворники, в революционного цвета жилетах промаршировавшие в ту же сторону.

"Мы победили", - сказал с утра в телевизоре без пяти минут бывший премьер.

Те же слова вчерашние демонстранты несли на плакатах, сжимая по три-пять древков одной рукой.

Присоединиться к ним мешали два обстоятельства.

Первое - никто из приставленных к флагам не мог объяснить, зачем они здесь. Один ткнул пальцем в омон и сказал - спросите вот у группы в полосатых купальниках. Другой предлагал обратиться к звеньевому. Что можно скрывать, выходя с плакатом "все сделает правильно" и "достойный президент великой страны", не понятно, но, значит, было что: раз уж и на плакатах не проставили имени.

Собственно, такие плакаты ни к чему тебя не обязывают, и разве кто-нибудь будет против, если у великой страны появится достойный президент?

Второе - лица.

Кто-то из мэрии смеялся над болотными активистами, нашедшими на митингах приятное общество: кажется, шутил он, в Москве больше некуда пойти?

И правда, подумаешь - лица.

Не то это место, которое красит человека в России .