В третьем номере "Октября" выйдет статья драматургов Владимира Забалуева и Алексея Зензинова о проекте "Человек.doc". Они его называют "вертикальным вербатимом" и говорят о новом этапе в развитии документального театра, который раньше коллекционировал типы, а теперь находит настоящих современных героев.

Номер вывесят в конце марта, как обычно. А я хочу сказать, что мне особенно понравилась мысль авторов о том, что герои проекта "Человек.doc" противостоят косной энергетике социальной жизни в России. Авторы не преувеличивают, когда романтически воспевают этих - реальных ведь! - людей, которые делом своей частной жизни выбрали преображение социальных стандартов, тяготных наших привычек.

Четкую пару тут составили основатель чайной культуры в Москве, переводчик и эксперт по всему китайскому Бронислав Виногродский и скандально известный своими перформансами арт-деятель Олег Кулик.

Вербатимы этих людей - Виногродский говорит сам, даже садится на шпагат и звенит в колокольчики, а Кулика играет молодой и поначалу совсем не похожий на него актер - стоят курса у психотерапевта.

У чайных дел мастера Виногродского посыл даже попроще. Хоть он и вытягивает свою идеологию здоровой жизни до утопии личного бессмертия, все же главная его ценность - адекватность, естественность. Не жри жирного, не при против судьбы, верь и получишь, простукивай и найдешь. Это настоящий практик НЛП, только без заморочек не состоявшегося топ-менеджера. Просто человек, научившийся легко серфинговать по жизни, потому что чует волну.

Кулик меня поразил. Пошла на него с девочкой, которая когда-то, студенткой-журналисткой, участвовала в его мастер-классе и бутафорским клювом разбила стекло. Кулик запомнился ей как человек закрытый и малодоступный. Он, наверное и перед драматургами "Практики" не разоткровенничался. И все же они вытянули из него историю, и так ловко она легла в общую философию спектакля, что, кажется, мы о слушаем рассказ об упущенной любви, а на самом деле исследуем пределы живого и мертвого в нашей душевной жизни.

Кулик пускался в густые дебри культурологических ассоциаций, вешал Курникову, теребил Ленина, сравнивал детей с обезьянками, пока не обнаружил водораздел мертвого и живого в себе, как в каждом человеке. Все мы любим мертвых обезьянок - детей, которые не кричат, возлюбленных, которые помалкивают, природу, которая за музейным стеклом, и, очевидно, культуру, которая подтверждает наши представления о себе.

**
Сегодня кстати иду на Андрея Родионова, который тоже стал человеком-doc. И вот ведь - столько литературных знакомых, а пойти на поэта не с кем. Кто занят, с кем и сам не пойдешь. Театр это все таки немного личное, тесное, темное. Надеюсь, Родионов зажжет, покажет этим господам художникам да философам.