?

Log in

No account? Create an account

July 7th, 2015

Провели с Асей Башкатовой «синхронный», как она выразилась, анализ мастер-класса Анны Наринской, выложенного на Кольте, минут десять обмениваясь взволнованными сообщениями. Критику Наринская показывает как дело житейское, несколько рутинное и суетное, зато – приобщающее к власти. Проблема критики как власти вообще центральная в ее мастер-классе, мораль которого во многом сводится к тому, как надо ругать, чтобы получить право ругать. Иногда и хвалить тоже, но без сердечного трепета, потому что критика, считает Наринская, начинается с «сопротивления».
Где-то я, правда, слышала мнение совсем противоположное: что критика начинается с открытости, с доверительного предположения, что автору есть что тебе сказать.
Странно мне было и мнение Наринской, что в критическом сообществе «ни у кого», кроме нее, нету «трезвости». Это что же, уже и Аллу Латынину, которая не любит «срывающегося голоса и расширенных глаз» так же, как Наринская «умиление», списали со счетов?
И то, что разделяет совесть и долг критика: «есть добропорядочность, а есть твои представления о сути культуры, которые ты должен отстаивать».
К концу публикации, однако, обнаружила неожиданное единомыслие с Наринской: в фиксации критического раскола. Она его, правда, связывает с политикой (опять это - критика и власть), а я вот - с внутренними ориентациями критики. Об этом расколе, кажется, пока не так уж много говорили. Приведу обе цитаты:Collapse )
Разговором о журнальной России представителей журнальной России трудно потрясти. И все же в сегодняшней дискуссии для меня нашелся чувствительный контрапункт. Благодаря, с одной стороны, докладу Бориса Кутенкова, который назвал «Лиterraтуру» «младшим товарищем толстых журналов» и с некоторым вызовом настаивал на возможности литературного издания, поддержанного «энтузиазмом, вкусом и слаженностью редакторских действий» в условиях, когда денег не платят и у редакторов есть еще основные места работы, – и, с другой стороны, выступлением Андрея Василевского, который сказал, что ему «ну так плохо», всё «ну так бессмысленно» и что давайте уже «не затягивать». Это легкомысленное суждение, от которого никому не стало легче, Василевский обосновал беспристрастным свидетельством о своем «поведении как потребителя культурного продукта».

Веду я себя, сказал Василевский, совсем не так, как предписывают «корпоративные обязательства». Журналов не выписываю, «Ведомости» читаю по бесплатному лимиту, а когда меня на радио «Культура» попросили рассказать о самом сильном культурном впечатлении недавнего времени, я не про роман рассказал - а про «Игру престолов».

Вы ж знаете меня, - сказал Василевский, и, да, знаем достаточно, чтобы понимать: к вот этому его комментарию на радио «Культура» неприменимы обычные корпоративные мерки.
Не скажешь ему:
- что есть ведь кому, помимо главреда «Нового мира», пиарить культовый сериал и что странно, выступая на профильном радио в качестве главреда журнала, предъявлять свое частное мнение как «потребителя», игнорируя просветительское значение опроса;
- что самое положительное следствие его ответа – может быть, скажут люди: чувак такой древностью рулит, а все равно в тренде, дай-ка почитаю, что у него за журнал, – даже оно подтравлено соображением, что вот теперь и эксперты из профессиональных журналов должны доказывать свое право назначать избранных, показывая, что умеют любить то же, что и все.

Ничего этого Василевскому не скажешь. Потому что ничего этого он не имел в виду. Его реплика не имела продолжения, коннотации, не вела к трактовке. Это голая реплика культурного героя, обнаружившего себя вне контекста, где он только и мог состояться как культурный герой. Она о том разделении жизни и функции, интереса и профессионального долга, которое губит всю систему, но в реплике Василевского было показано только как обнаженно личный опыт.

Этого осмысления личного опыта на конференции, пожалуй, не хватило – как и на многих других конференциях, посвященных системным сбоям. Самое раздражающее в разговорах о кризисе искусства – не то, что они тавтологичны, а то, что они отстранены от говорящего. Как будто кризис искусства – это и впрямь проблема системы, а не вот тебя лично: твоего самоопределения и смыслополагания, твоей возможности делать то, что приносит радость, твоей надежды на понимание и, как следствие, полноту жизни.

Пассионарность Кутенкова и самоустраненность Василевского стоили друг друга. Это два ценных опыта личного проживания системного кризиса.

Пока энтузиазм и вкус удерживают в зоне журнальной культуры, можно работать.

Как только держать перестанут и внутренняя миграция во внежурнальные сферы состоится, можно последовать за своим перемещенным интересом.

В конце концов, не писал ли режиссер Эдуард Бояков, что современный авангард - это и есть масскульт?

Человеком высокой культуры переживаемый особенно глубоко и полно.

КТО ЭТО ТУТ?

джейн остен
pustovayava
Валерия Пустовая

July 2015
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Akiko Kurono